16 февраля 2026
На прошлой неделе финансовые рынки отреагировали резко и нервно на нарастающие сомнения вокруг перспектив искусственного интеллекта. В США началась масштабная распродажа акций технологических компаний, чьи оценки в последние годы стремительно росли на фоне ожиданий прибылей от ИИ. Просели бумаги Microsoft, Nvidia, Amazon, Alphabet Inc.. Индекс Nasdaq перешёл к снижению, усилилась волатильность. Одновременно хедж-фонды начали активно наращивать короткие позиции в технологическом секторе, то есть ставят на дальнейшее падение.
Но новость не в этом. Сильно перегретый рынок всегда корректируется, когда ожидания начинают опережать органический рост. Так устроены циклы.
Интересно другое.
Сильнее всего просели акции страховых компаний — тех, кто, казалось бы, не связан напрямую ни с инфраструктурой ИИ, как Nvidia, ни с разработкой алгоритмов. Бумаги Willis Towers Watson показали худший результат со времён кризиса 2008 года; заметно снижались акции AXA, Aviva, Hiscox.
На поверхности поводом стали вопросы к устойчивости бизнес-моделей в эпоху стремительного внедрения ИИ в страхование: возможные судебные иски, регуляторные ограничения, непросчитанные алгоритмические риски.
Но если смотреть глубже, становится ясно — речь идёт не столько о технологиях, сколько о потере якоря, точки опоры в современной экономике.
Страхование — это институционализация ответственности. Его логика предельно проста: есть субъект, есть событие, есть территория, есть тот, кто отвечает. В этой конструкции риск можно оценить, распределить и застраховать. Эта модель сформировалась в эпоху, когда бизнес был привязан к земле, человек — к государству, а пространство ответственности чётко очерчено границами. Территория стала фундаментом политики, экономики и права. Именно в этой эпохе выросли банки, страхование и международная финансовая система.
Искусственный интеллект демонтирует эту конструкцию. Алгоритм не привязан к конкретной земле. Решение формируется в распределённой цифровой среде. Ответственность рассеивается между разработчиком, платформой, интегратором и конечным пользователем — и всё меньше поддаётся линейному определению. Ошибка может мгновенно масштабироваться на миллионы пользователей в разных юрисдикциях.
Когда невозможно чётко ответить на вопрос «кто отвечает?», начинает шататься сама система оценки риска. Именно поэтому страховщики оказались на передовой. Их бизнес построен на предсказуемости: вероятность можно рассчитать, убыток оценить, ответственность локализовать.
Новая экономика устроена иначе. Она нелинейна.
В определённой степени это напоминает момент появления венчурных фондов. Банковская система исторически строилась на консервативной модели: кредит под залог, прогнозируемый денежный поток, понятный субъект. Риск минимизируется, доход умеренный, ключевая ценность - устойчивость.
Венчурные фонды возникли как ответ на новую среду высокой неопределённости — прежде всего в сфере технологических стартапов, где не было ни залога, ни устойчивого денежного потока, ни проверенной бизнес-модели. Традиционный банковский кредит в таких условиях просто не работал.
Венчур принял принцип нелинейности как основу своей логики: из десяти проектов девять могут провалиться, но один успешный способен перекрыть все потери и принести многократную доходность. Это была институциональная адаптация к экономике неопределённости.
Однако нынешний сдвиг гораздо глубже. Венчур работал внутри прежней архитектуры ответственности. То алгоритмическая экономика меняет саму точку локализации риска. Если решение принимается распределённой системой, если последствия масштабируются мгновенно и трансгранично, если ответственность рассеивается между кодом, платформой и пользователем, — то привычная модель страхования начинает давать сбой не из-за повышенного риска, а из-за его дематериализации.
Именно в этом разница. Это переход от локализованной ответственности к распределённой.
Мы вступаем в то, что можно назвать "третьим поворотом". Ослабевает территориальная и институциональная привязка человека. Работа становится удалённой, капитал — цифровым, коммуникация — сетевой. Появляется новый тип — «люди воздуха»: те, кто создаёт ценность вне географии, перемещается между юрисдикциями, живёт в цифровых экосистемах и всё чаще доверяет алгоритму больше, чем вертикали власти.
Искусственный интеллект становится инфраструктурой этого состояния. Он действует распределённо, не имеет единого центра, не вписывается в национальные границы. В мире «людей воздуха» ответственность перестаёт быть материально закреплённой. Она становится сетевой, коллективной.
Традиционная финансовая система построена вокруг центра — точки, где можно зафиксировать ответственность. Но если решения формируются алгоритмами, а последствия распространяются мгновенно и повсеместно, прежний центр теряет устойчивость. Именно эту утрату центра — дематериализацию якоря — рынки и почувствовали.
Скорее всего, государства попытаются ответить привычным способом. Введут новые стандарты, появятся специальные страховые продукты для алгоритмических рисков, усилится регулирование. Возможно, введут лицензирование моделей и более жёсткие требования к ответственности. Система попытается восстановить устойчивость и вернуть ощущение контроля.
Но проблема глубже.
Если всё больше решений принимается алгоритмами, если экономическая ценность создаётся вне территории, если ответственность распределяется между кодом, платформой и пользователем, — то прежняя модель начинает постепенно размываться. Старые институты будут пытаться адаптироваться, но они уже не действуют в той среде, в которой возникли.
Мы вступаем в этап, когда ответственность перестаёт быть жёстко привязанной к месту и конкретному субъекту. Она становится распределённой и сетевой. Это и есть то, что мы называем «третьим поворотом».
В религиозную эпоху центром был Бог.
В идеологическую — государство.
Сегодня центр быстро смещается в сторону искусственного разума.
Когда алгоритмы начинают влиять на экономику, безопасность и повседневные решения, доверие постепенно смещается туда же. Не потому, что так кем-то задумано, а потому что такова логика информационной революции.
Финансовые рынки первыми почувствовали это изменение. Падение страховых компаний особенно показательно: их бизнес построен на чёткой локализации риска и ответственности. Но если риск становится глобальным, а ответственность распределённой, привычные модели начинают давать сбой.
Поэтому нынешняя «AI-паника» — это не просто коррекция рынка. Это сигнал более глубокого процесса, в котором всё меньшее значение имеют территории и формальные институты, а всё большее — распределённая цифровая среда.
И этот переход уже идёт.
