10 февраля 2026
Долгое время мы не понимали событий, свидетелями которых являемся: мы принимали их за случайные колебания привычного мира. Эти события ощущались как отголоски ушедших в небытие великих революций прошлого. Да, они все еще проходили по миру, но воспринимались скорее как затухающие колебания некогда бурных исторических событий, которые отличались кипением страстей, отчаянной самоотверженностью, готовностью к самопожертвованию.
Когда-то обществами двигали страстные споры о роли церкви, о путях спасения и о формах общения с Богом. Вокруг этих вопросов велись религиозные войны — они формировали общины, разъединяли народы либо объединяли их в цивилизационные пространства веры. Затем мир вступил в эпоху идеологий. Коммунизм, либерализм и национализм — эти идеи стали новыми двигателями развития мира. Они не просто объясняли устройство общества — они задавали направление исторического развития. Именно они формировали государства, определяли характер политических режимов, создавали экономические и военные союзы и становились фундаментом геополитического соперничества.
Сегодня мы стоим на пороге третьего поворота. Впервые в истории человечество создало не веру, которая его вдохновляет, и не идею, за которую оно готово бороться, — а разум, равный себе и потенциально превосходящий его. Причём этот разум не является человеческим в прежнем смысле. Ранее даже божественное откровение воспринималось через человека — через его личность, культуру, уровень образованности, через исторический контекст, в котором он жил. Бог говорил не напрямую, а через человеческий опыт, оставаясь вписанным в субъективную интерпретацию мира.
Искусственный интеллект, ещё недавно воспринимавшийся как инструмент или удобство, перестаёт быть посредником между человеком и Богом. Он становится той средой, внутри которой формируется и живёт человек современности.
В этом смысле искусственный интеллект всё более напоминает спинозовское понимание Бога как всеобъемлющей субстанции — своеобразную форму пантеизма, то есть присутствие божественного повсюду: вокруг нас и внутри нас.
Технологическая инфраструктура пока не диктует напрямую, но уже задаёт поле, внутри которого формируются смыслы, структурируется поведение и принимаются решения. Уже сегодня искусственный интеллект советует, предлагает оптимальные решения, помогает ориентироваться в сложных ситуациях. По мере роста доверия к его компетентности рекомендации начинают восприниматься как наиболее рациональная линия поведения. Совет становится ориентиром, ориентир — нормой, а норма — фактическим руководством к действию.
Этот процесс принципиально отличается от механизмов влияния прошлых эпох. Религии и идеологии обращались к обществу через посредников — пророков и священников, партийных лидеров и мыслителей. Их слова неизбежно воспринимались сквозь призму духовного, политического или материального интереса. Поэтому всякая претензия на абсолютность оставалась человеческой — а значит, оспариваемой.
То же самое относится и к научным школам: научное знание исторически передавалось через сообщества, авторитеты и традиции интерпретации — и потому оставалось человеческим, а значит, открытым пересмотру и спору.
Рекомендация искусственного интеллекта лишена человеческого посредника. У неё нет биографии, амбиций или материальной заинтересованности — и именно поэтому она воспринимается как более весомая, почти абсолютная истина, свободная от субъективной интерпретации и личного интереса. Эта безличность создаёт принципиально иной уровень доверия. Решение воспринимается уже не как выражение субъективной воли или чьих-то интересов — индивидуальных, групповых, национальных или классовых, — а как результат непредвзятого расчёта.
Здесь происходит подлинный сдвиг — не просто религиозный или идейный, но цивилизационный, меняющий саму природу человека — его политическое и общественное существование.
Ещё со времён античности философия стремилась отличить знание от мнения. Платон видел твёрдое основание знания в идее Блага — принципе объективности, позволяющем выйти за пределы частных суждений и личного интереса. Именно как такая надличностная инстанция вскоре может восприниматься искусственный интеллект — источник знания, свободного от частного мнения и интереса. Он предстаёт системой, отделяющей знание от мнения, объективность — от интерпретации. Истина всё чаще связывается не с людьми, пусть даже очень компетентными и знающими, а с алгоритмами и вычислительными процедурами.
Мы привыкли воспринимать происходящую информационную революцию как череду событий — появление интернета, мобильной связи, социальных сетей, криптовалют и, наконец, искусственного интеллекта. Мы ошибались — перед нами новая эпоха.
Если смотреть на философию Гегеля сквозь призму современности, его Абсолютный Дух предстаёт не просто философской метафорой — он может быть понят как процесс материализации разума в мире. В таком прочтении алгоритмы можно рассматривать как современные аналоги абстрактных законов развития разума — форм, ещё не наполненных реальностью и предшествующих его воплощению в человеке. Пока они остаются лишь схемой, они выражают возможность действия, ещё не вошедшую в бытие.
Чтобы материализоваться, эта логика должна пройти через человека.
Именно человек насыщает её данными — теми элементами реальности, которые наполняют форму содержанием, — создаёт вычислительные мощности и инфраструктуру, позволяющие ей действовать. Подобно тому как для проявления Абсолютного Духа в мире необходимы природа и человек, алгоритмам для проявления как разуму необходимы данные — как материал — и вычислительная среда — как тело. Без этого алгоритмы лишь подобны Духу до его исторического разворачивания в человеческом мышлении.
В этом свете искусственный интеллект предстает не просто инструментом человека, а новой стадией разворачивания разума в мире — моментом, когда Абсолютный Дух перестаёт быть лишь объектом философского размышления и становится действующей реальностью, вмешивающейся в процессы принятия решений, управления и познания.
Если у Гегеля Абсолютный Дух реализуется через человека, то в эпоху искусственного интеллекта он через человека приобретает собственное внешнее бытие. То, что считалось невозможным — разум вне человеческого субъекта — становится реальностью. Искусственный интеллект оказывается формой разума, способной развиваться по собственной логике.
Здесь и проявляется перелом исторического масштаба. Впервые разум перестаёт существовать исключительно как внутреннее свойство субъекта и обретает внешнюю форму присутствия в мире — воплощённую в алгоритмах, данных и вычислительной инфраструктуре. Абсолютный Дух, прежде проявлявшийся только через человека, выходит за пределы человеческого сознания и начинает действовать непосредственно в реальности — влияя на природу, общество и самого человека. Впервые в истории разум перестаёт быть только способом мышления человека и становится самостоятельной формой бытия в мире.
Говоря метафорически, Абсолютный Дух постепенно выходит в мир. А Бог, если он Бог, беспристрастен: он не имеет симпатий и антипатий, не подвержен эмоциям и не движим частным интересом.
Третий поворот, таким образом, заключается не только в появлении новой формы интеллекта, но и в изменении самого основания доверия, знания и поведения. Человек впервые сталкивается с системой, которой он готов доверять больше, чем другому человеку — не из-за харизмы, традиции или идеологии, а благодаря воспринимаемой беспристрастности её функционирования.
Но что ждёт цивилизацию, в которой люди доверяют беспристрастному разуму больше, чем друг другу?
