26 февраля 2026
Уважаемая госпожа председатель, уважаемые депутаты Европейского парламента!
На ваше рассмотрение вносится петиция, затрагивающая один из фундаментальных принципов Европейского Союза — равенство всех перед законом.
Сразу хотел бы подчеркнуть: речь не идет об отсутствии европейских ценностей. Европа создала одну из самых развитых правовых систем в мире. Речь идет о другом — о том, что эти ценности применяются избирательно, а значит, не для всех.
Наша петиция касается Raiffeisen Bank International — финансового института, который оказался, по сути, вне зоны реального санкционного и регуляторного воздействия.
Для тех из вас кто не знает, что такое Райффайзен я поясню.
Raiffeisen Bank International по оценке Forbes, входит в число трёх системообразующих банков России.
Райффайзен обслуживает около половины, а по некоторым видам продукции до 60-70 процентов внешнеторгового оборота этой страны.
Этот аспект я хотел бы подчеркнуть особо. Более половины внешнеторгового оборота России обеспечивается не китайскими, американскими, сингапурскими или индийскими банками. Более половины всей международной торговли России обеспечивается банком страны, которая является членом Европейского Союза.
Прибыль Райффазена в России превышает прибыль всех 12 его европейских структур вместе взятых, включая главный материнский банк в Австрии. За четыре года после начала войны в Украине австрийский банк заплатил почти 2 миллиарда долларов в виде налогов в российский бюджет. Его прибыль на российском рынке только за прошлый 2025 год составила около 1 миллиарда евро.
Эти цифры особенно показательны на фоне разговоров об очередном, уже двадцатом пакете санкций Европейской комиссии в отношении России и Беларуси, где нет места для одного из трех главных финансовых институтов России.
Почему так происходит? Почему к одним применяются санкции, их лишают имущества, замораживают личные счета, а другие, такие как Штробль и Хамзедер, руководители автрийского банка, продолжают наживаться на монопольном положении возглавляемого ими финансового института? Почему одни наказываются, а другим позволено процветать?
Этот вопрос я задал комиссару по финансовым услугам Maria Luís Albuquerque в мае прошлого года на круглом столе, организованном по случаю присуждения Урсуле фон дер Ляйен премии Карла Великого, которая впервые за 75 лет существования была вручена в виде денежного приза в размере более 1 миллиона евро. Спонсором премии выступил немецкий Райффайзен.
В ответ прозвучал аргумент о необходимости сохранения гуманитарных каналов, прежде всего для поставок продовольствия во избежание голода, и медикаментов - для предотвращения эпидемий.
Однако, как выяснилось, массового голода в России не наблюдается. Более того, Россия сама активно экспортирует зерновые, прежде всего пшеницу, ячмень и кукурузу, а также рыбу, мясо птицы и рапс, превратившись в одного из ведущих в мире экспортёров продовольствия.
В России также не фиксируется возникновение очагов эпидемий: страна не только обеспечивает себя антибиотиками и другими препаратами, но и поставляет их за рубеж — пусть и в более скромных объёмах по сравнению с продовольствием.
Райффайзен не был выбран на основе какой-либо открытой, прозрачной и конкурентной процедуры. Между тем, даже вне рамок формальных процедур государственных закупок, право Европейского союза требует соблюдения базовых принципов равного обращения, недискриминации и прозрачности, вытекающих, в частности, из статей 18, 101 и 102 Договора о функционировании Европейского союза (TFEU), а также устоявшейся практики Суда ЕС.
Более того, его деятельность выходит далеко за пределы гуманитарных операций. Через него проходят поставки энергоносителей, промышленного оборудования, продукции микроэлектроники, а также компонентов, потенциально используемых в военной промышленности.
И это, уважаемые члены парламента, вызывает особое беспокойство. Поскольку, если гуманитарный аргумент используется для оправдания коммерческой деятельности, это уже не гуманитарная деятельность. Это прикрытие для обхода санкций.
Уважаемые депутаты,
Европа построила одну из самых сильных правовых систем в мире. Но ее сила заключается не в количестве директив, регламентов и санкционных пакетов, а в главном принципе — равном и предсказуемом применении права ко всем без исключения. Избирательный же подход разрушает саму основу этой системы.
Когда один банк выводится из-под ограничений, тогда как все остальные подвергаются санкциям за сопоставимые действия, санкционная политика утрачивает свою правовую природу. Из инструмента защиты международного права она превращается в механизм перераспределения рынков и извлечения сверхприбылей.
Здесь не может быть третьего варианта: либо санкции отменяются, либо они применяются ко всем — без привилегий и без исключений. Во втором случае санкции должны быть введены в отношении Райффайзена такие же как и в отношении других участников финансовой системы России. Помимо этого должны быть введены персональные ограничения в отношении его руководства, включая Йоханна Стробля и Эрвина Хамесседера, с применением к ним тех же мер, которые уже действуют в отношении гражданина Латвии Петра Авена и гражданина Израиля Михаила Фридмана, которые, в отличие от Стробля и Хамесседера, вышли из управления Альфа-Банка ещё в 2022 году, а именно заморозка активов и ограничения на передвижение.
Теперь обратимся к Беларуси.
Райффайзен, как утверждается, покинул белорусский рынок. Но именно что — "как утверждается".
Сначала было заявлено о предполагаемых потерях в размере 300 миллионов евро. Спустя два месяца — уже 800 миллионов. Речь идёт не просто о значительной разнице. Для публичной компании отклонение прогноза даже на 10–20% требует подробного объяснения, а 30% — становится предметом внимания аудиторов и регуляторов.
Здесь же мы видим почти 300 процентов изменение оценки. Такая разница в оценках по всем европейским и международным стандартам должна сопровождаться полной прозрачностью: что изменилось, почему изменилось и как была рассчитана новая оценка.
Но такой прозрачности нет.
Более того, отсутствует ключевой элемент любой сделки — её цена. Сумма продажи белорусского актива не раскрыта. При этом сам актив ранее последовательно отражался в консолидированной отчётности группы. То есть деятельность показывалась, а выход — нет.
Покупателем выступила компания, созданная всего за два года до сделки. Её бенефициар — лицо, чьи задекларированные доходы наемного работника явно несоразмерны приобретению одного из крупнейших банков Беларуси. Это не просто вызывает вопросы! Это требует проверки происхождения средств и структуры сделки.
И тем не менее мы видим полное отсутствие реакции со стороны европейских надзорных органов.
В такой конфигурации возможны только два объяснения: либо регуляторы не увидели очевидного, либо предпочли его не замечать. В обоих случаях это подрывает доверие к системе надзора. Потому что в совокупности мы имеем не просто непрозрачную сделку. Мы имеем признаки возможной имитации выхода с рынка при сохранении экономических интересов или контроля, либо передачи активов лицам, связанных с семьей Лукашенко, а значит прямой обход санкционного режима.
И тогда проблема выходит далеко за рамки одного банка. Она касается самой способности европейской правовой системы обеспечивать соблюдение собственных правил.
То, что мы видим на примере Райффайзена, это не только несправедливо по отношению к тысячам компаний, которые покинули российский рынок по моральным соображениям либо оказались под санкциями.
Это опасно! Потому как в Европе формируется двухуровневая система: одна для тех, кто обязан подчиняться закону, и другая для тех, кто, обладая влиянием и ресурсами, может продолжать извлекать из ситуации выгоду.
Это посылает крайне опасный сигнал не только внутри Европы.
Это сигнал авторитарным режимам, которые теперь могут с полной уверенностью говорить своим гражданам и бизнесу: «Вы обвиняете нас в непотизме, в покровительстве “своим”, в непрозрачных тендерах и коррупции. Но посмотрите на Европу. Там тоже декларируют равенство, но на практике есть “более равные среди равных”. Там существуют правила, но для своих их можно не применять».
И в этот момент Европа теряет моральное право требовать от других того, что не готова обеспечить у себя. Потому что двойные стандарты это самое сильное оправдание для любой несправедливости.
Именно поэтому, уважаемые депутаты, я прошу вас поддержать нашу петицию.
