Доклад Драги

В этом году престижной немецкой премией Карла Великого был удостоен Марио Драги — бывший премьер-министр Италии, экс-председатель Европейского центрального банка и одна из ключевых фигур европейской экономической политики последнего десятилетия. Годом ранее он представил масштабный доклад о будущем конкурентоспособности Европы, помпезно презентованный совместно с Урсулой фон дер Ляйен — лауреатом той же премии прошлого года.

Примечательно, что впервые за 75 лет существования премии Карла Великого она сопровождалась значительным финансовым компонентом, превышающим один миллион евро. Денежным спонсором, как и следовало ожидать, выступил Raiffeisen Bank, который, несмотря на общеевропейский санкционный режим, сохраняет особое, эксклюзивное положение на рынке России и ЕС. Его российское подразделение после начала войны в Украине обеспечивало до половины всех внешнеторговых операций России, обслуживало клиентов, связанных с поставками оборудования и химических компонентов для военной промышленности, а также участвовало в проектах, затрагивающих конфискацию имущества политических оппонентов в Беларуси - Bloomberg.

Однако речь не об этом. Сам доклад Драги, который в момент выхода, как и у многих, прошёл мимо моего внимания, заслуживает куда более пристального и критического прочтения. Это объемный документ (свыше 75 страниц), перегруженный очевидными тезисами, статистикой и типичной для европейской бюрократии языковой оболочкой, через которую приходится буквально продираться, чтобы добраться до содержания.

Не будем, однако, рассматривать этот доклад через призму белорусского опыта. Страна, где в XXI веке на государственном уровне обсуждаются технологии производства компоста, удобрений и предотвращение массовой гибели скота в колхозных стойлах, давно выпала из содержательной международной повестки и присутствует в ней преимущественно в контексте торговли людьми, то есть политическими заложниками.

Темы, которые сегодня считаются экономической политикой внутри Беларуси, перестали волновать Европу ещё в XIX веке, когда обсуждались индустриализация, строительство железных дорог, массовая урбанизация, формирование глобальной финансовой системы на основе золотого стандарта, выбор между свободной торговлей и протекционизмом, а также создание институтов социального государства.

Сегодня белорусский опыт существует скорее как исторический парадокс, в котором прошлое не просто возвращается, но и оказывается интеллектуально впереди настоящего. Это уже не предмет экономического анализа, а тема для литературного или художественного воображения.

Поэтому имеет смысл рассматривать доклад через призму глобальной конкурентоспособности. Мир уже структурирован вокруг крупных центров силы. США формируют повестку через технологическое лидерство и предпринимательскую свободу. Китай предлагает масштаб, государственную стратегию и долгосрочную предсказуемость. Азия по многим направлениям вырвалась вперед, догоняет Латинская Америка. На этом фоне Европа пытается описать себя через набор мер и регуляторных инструментов.

Главное, что бросается в глаза, — отсутствие в докладе идеи. Не в смысле отдельных инициатив, а именно большой цели, способной задать направление. Документ фиксирует проблемы, перечисляет барьеры, предлагает корректировки, но не отвечает на ключевой вопрос: куда именно Европа хочет идти и почему за этим должны пойти люди.

В докладе есть и упущения практического характера. Он говорит о технологиях, но обходит стороной экономику цифровых экосистем, в которой Европа сегодня практически не представлена. Он упоминает инновации, но почти не затрагивает доступ к данным как ключевой ресурс развития искусственного интеллекта. Фиксируя институциональные проблемы, документ ничего не говорит о трансформации культуры риска и предпринимательства. Рассуждая на уровне государств и ЕС в целом, он почти не анализирует города как реальные центры роста и не задается вопросом, какие условия могли бы привлекать мобильный глобальный класс специалистов. Наконец, доклад полностью игнорирует альтернативные финансовые системы и их возможное место в новой экономике.

При всех этих ограничениях его главный вклад в том, что он обозначает проблему. Доклад фиксирует нарастающее отставание и пытается вернуть вопрос конкурентоспособности в центр европейской повестки. В этом смысле его функция скорее диагностическая, чем стратегическая.

Но диагноз сам по себе не меняет траекторию. Европа давно научилась описывать свои проблемы. Гораздо сложнее ответить на вопрос, какой образ будущего она готова предложить миру и самой себе.

Попробуем дальше посмотреть на этот разрыв внимательнее.